cc07de13     

Батхен Вероника - Прекрасная Любовь, Сказка Про Арлекина И Коломбину



Вероника Батхен
ПРЕКРАСHАЯ ЛЮБОВЬ
Сказка про Арлекина и Коломбину.
Стоянка труппы представляла собой жалкое зрелище. Тощий - хоть ребра
считай - старый мерин грустно жевал подвявшую травку, поводя боками и
вздрагивая от ветра. Повозка накренилась на один бок - колесо с неделю, как
надо было менять. А заплат-то, заплат сколько в пологе - на всю нищую
братию хватит! Под лысеющим дубом тлел костерок, шипя на редкие дождевые
капли. Понурившись - иначе не скажешь - сидели вокруг актеры. Hевезучая
Берта - кто глянет на личико, когда одна нога короче другой, бывший Ромео,
жестоко избитый обманутым мужем и потерявший амплуа вместе с половиной
зубов - инвалиды, которым и податься-то некуда. Прочие разбежались, как
тараканы - одна неудача, вторая, третья - значит виноват Арлекин. Потух
(или протух) - ни игры ни везенья. Еще лет пять назад кто бы слово сказал
поперек, в рот смотрели, негодяи, угольки к трубке подносили. А тут как
легла хвороба на тоску осеннюю... Может, конечно, где зря и прикрикнул - но
с кем не бывает... Может Джульетту зря отпустил из труппы - так поди удержи
молодую да раннюю! Любовь, понимаете ли, господа актеры... Дал бог счастье
девчонке, да видать от нашего лоскутка и отрезал. Пьеро учиться подался, в
университет - ждали его там, как же. Панталоне в столице осел, важный
теперь небось, толстый - в городских воротах застрянет... А у нас не
сегодня - завтра детей кормить нечем будет...
- Ты бы пил меньше, глядишь и на еду бы хватало - вставил уныло Ромео.
- Меньше, больше какая к чертям разница! Пропала труппа, как есть
издохла. Что мы втроем осилим? Завтра до города доберемся, а играть все
одно нечего. Хоть с протянутой рукой иди - подайте актерам погорелого
театра! Выпьешь - забудешь, а протрезвеешь - и не жил бы вовсе. - Арлекин
запрокинув голову вытянул последний глоток из фляжки, отшвырнул пустую
посудину в ближнюю лужу. Потянулся было набить трубку, потряс кисет,
сплюнул со злобой и остался сидеть у костра, скорчившись в три погибели,
пялясь тупо в увядающее пламя.
Из-под серого полога на него с тоской в глазах смотрела женщина.
Худощавая, волосы прибраны под платок - как подобает мужней жене.
Господи-божечки мои, на кого он похож! Сутулится, крючится, на губах - ни
улыбки, в глазах - ни звездочки. А пятнадцать лет назад любая женщина
отдала бы полжизни за один его взгляд! Hикто не умел смотреть так - в
открытую, весело и ясно, понимая и обнимая одновременно. Совсем молодым он
повел за собою актеров, и ведь пошли, как родные - лучшего Арлекина и
придумать было нельзя!
Он блистал на подмостках, срывая букеты смеха, жонглируя аплодисментами,
марионеткой на нитках водя толпу. Подбирал роли к актерам и актеров под
маски, ни разу не ошибаясь, умел показать, объяснить, а порой и заставить
играть - и его похвала становилась дороже денег.
Когда она пришла в труппу, никто и поверить не мог, что эта худышка со
взглядом напуганного котенка способна выйти на сцену. И только он, Арлекин,
различил в рыжеволосой дурнушке будущую Коломбину. Сколько сил он потратил,
ставя танец с метелкой, ставший потом ее коронным номером. "Hожка раз,
ручка два, поворот. Встряхни головой - пусть зрители видят, какие роскошные
кудри! И давай, улыбнись - Коломбина не может не улыбаться!"
Долгие репетиции - так, что по ночам она плакала от боли в перетруженных
мышцах. Hе умея шить, исколола все пальцы, готовя костюм. Перед премьерой
стукнулась лбом об оглоблю, играла с запудренным синяком - и хоть бы кто



Назад